Dmitri (dedushka) wrote,
Dmitri
dedushka

вспоминая Брежнева

10 ноября 1982-го года в школе всех собрали в актовый зал. Там выступал историк, шаркал как обычно ножкой и излучал верность партии. Он был членом, гладко выбритый, с усиками, заваривал в кипятильнике чай на последней парте и пил его с сыном на переменах. Бутербродики тоже были. Впоследствии он стал либералом, потом эмигрировал в Германию, но тогда он волновался. Не изображал волнение, а именно его переживал. Эти люди умеют так.

На похороны школу распустили. Был мороз, все смотрели телевизор. На церемонии, когда Брежнева опускали в могилу, все было надуто и пухло от глупости, а ленты, на которых спускали гроб, бросили, и гроб упал вниз. Раздался стук.

На следующий день в школе мы, посвященные, смеялись над этим стуком, над тем, что Брежнева бросили. Советская помпезность, врущий историк - все это казалось нам смешным. Под этот смех все и рухнуло, упало, стукнулось и разбилось.

Когда хозяева мира отпускают кран, и рушится империя, остается только смеяться. При Брежневе была апоплексическая империя, после него началось умерщвление и вскрытие, Л.И. сменили человекообразные паталого-анатомы. Что я ни пробовал, ничего лучше того смеха по отношению к происходящему я не обнаружил. Паталого-анатомы, однако, не вызывают смеха, они едят людей, а это некрасиво, кишечник торчит и череп проломлен арматурой.

Впрочем, смех все равно возможен, если смеяться над страхом и бессилием как таковым. Их страхом и бессилием, компенсируемым физикой расправ и нашим страхом и бессилием, обусловленным сном воли.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments